Памятники на территории мемориального комплекса «Норильская Голгофа».
RFI/ V.Bondarev

30 октября как День памяти жертв политических репрессии, который бывшие узники советских лагерей предпочитают называть Днем политзаключенного, официально отмечается в России с 1991 года.

Особое значение этот день имеет для тех мест, где до конца 80-х годов находились островки «архипелага ГУЛАГ». В одном из написанных «в стол» стихотворений Роберта Рождественского есть такие строки:

«Полстраны — этапники,
Полстраны — конвойные».

Это в полной мере относится к таким местам, как север Красноярского края, в частности — к Норильску и Дудинке. С той лишь поправкой, что сейчас это, конечно, дети и внуки этапников и конвойных.

Арестованных в 30-е годы по политическим статьям завозили кораблями в порт Дудинки, а оттуда отправляли этапом до Норильска, где на обнаруженных геологоразведкой месторождениях цветных металлов строился комбинат.

Собственно, сам Норильск получил статус города лишь 15 июля 1953 года, через четыре с лишним месяца после смерти «вождя всех времен и народов». Это произошло в разгар восстания заключенных Норильлага. Оно началось как забастовка, поскольку объявленная ранее амнистия касалась только уголовников, но не тех, кто сидел по ложным обвинениям в контрреволюционной деятельности и измене родине.


Колокол на входе на территорию «Норильской Голгофы»
RFI/ V.Bondarev

В результате вооруженного подавления восстания у подножья горы Шмидта на окраине Норильска (в просторечии — на «Шмидтихе») прибавилось безымянных могил. Здесь хоронили, вернее — просто закапывали тела умерших заключенных, еще с середины 30-х годов. А на пике перестройки и гласности, когда начался, казалось бы, необратимый процесс десталинизации, возникла идея увековечить память погибших узников Норильлага.

Рассказывает заведующая отделом научной информации музейно-выставочного комплекса «Музей Норильска» Лариса Коробенина:

«Оттуда, от „Шмидтихи“, начиналось очень многое в Норильске. Когда мы приходим на мемориальный комплекс, то мы, конечно, видим памятники, но мы также помним, что, по сути дела, ходим по костям, по тому месту, где было официальное кладбище и для заключенных, и для вольнонаемного населения. Конечно, это не единственное кладбище, их была тьма-тьмущая. Место памяти важно и для нас, норильчан, и для тех, кто приезжает в город. Это конкретное место, куда люди приезжают поклониться праху своих родственников, оставшихся здесь. Это действительно так, это реальные люди, с которыми я общалась. Им это точно важно. Это и история японской женщины Сатико Ватанабэ… За каждым памятником, за каждым мемориальным знаком стоит большая история».

История Ватанабэ-сан и ее семьи достойна многосерийного российско-японского фильма. Правда, учитывая тенденцию последних лет, с российской стороны трудновато будет найти достойного сценариста и режиссера.


«Мы, оставшиеся в живых, слышим голоса погибших японских пленных, доносящиеся до нас сквозь метели и вьюги, и будем делать все, чтобы жестокие испытания, выпавшие на их долю, не повторялись никогда»
RFI/ V.Bondarev

В 1945 году, когда Сахалин отошел к Советскому Союзу, трехлетняя Сатико и ее мама были вывезены на корабле в Японию, а папа остался на Сахалине, пообещав, что последует за ними с первым же пароходом. Сатико и ее мама встречали все корабли, но папа так и не приплыл. И лишь в 1956 году, когда на родину стали возвращаться японские военнопленные, от одного из таких людей они узнали, что их отец умер в норильском лагере. С тех пор мать Сатико поставила цель когда-нибудь приехать в Норильск и посетить лагерь, где был в заключении и скончался ее муж. Ждать пришлось долго. Лишь в 1996 году мать с дочерью добрались до Норильска. Еще несколько лет ушло на то, чтобы опознать останки отца в братской могиле. А мать Сатико Ватанабэ завещала, чтобы после смерти ее прах был захоронен в могиле мужа, которая теперь находится в мемориале «Норильская Голгофа».

При входе на территорию мемориального комплекса установлен колокол. Здесь есть памятные кресты в честь литовских, латвийских и эстонских политзаключенных Норильлага. Есть польский памятник с надписью на польском и русском языках: «Если бы о них забыл, то бог на небе забыл бы обо мне».

Этот памятник сделан на частные пожертвования, собранные в Польше. Рядом — еврейский памятник, чуть в стороне — русская православная часовня.


«И если бы о них забыл, то Бог на небе забыл бы обо мне». Памяти всех поляков, которые остались в этой земле. Пусть почивают в покое. Земляки
RFI/ V.Bondarev

Была также идея увековечить память украинских политзаключенных, которые играли большую роль в организации сопротивления узников Норильлага. В нулевые годы с этой целью сюда приезжал режиссер-документалист Михаил Ткачук, автор цикла «Загадка норильского восстания». Однако в силу ряда обстоятельств украинский памятник на «Норильской Голгофе» так и не появился.

Мемориальный комплекс на «Шмидтихе» — не единственное место в Норильске, где хранят память о погибших в годы коммунистического террора. В центре города стоит памятник с надписью «Жертвам Норильлага». Рассказывает бывшая сотрудница музейно-выставочного комплекса «Музей Норильска» Лилия Луганская:

«В 90-е годы, когда было организовано норильское отделение „Мемориала“ и работала общественная организация при музее, велась огромная переписка с бывшими узниками норильских лагерей. Эта тема громко и ярко звучала, и тогда были предприняты первые попытки общественным способом собрать деньги на строительство этого памятника. Деньги были собраны, но случилась девальвация, и деньги, которые лежали в банке — их было достаточно на строительство этого памятника — за ночь превратились в копейки. Из этой истории ничего не получилось. Потом пошли 90-е годы, и (начались) проблемы с финансированием. Появились памятники на „Шмидтихе“, но все это были частные инициативы — это были прибалтийские памятники, это был польский памятник, и деньги были, соответственно, польские. А в 2005 году на территории музейного комплекса появился этот памятник. Открыт он был как раз в День памяти жертв политических репресий — 30 октября».

В октябре в Норильске побывал российский кинорежиссер Александр Сокуров. Его поездка была организована горно-металлургической компанией «Норникель». За четыре дня Сокуров осмотрел музеи Норильска и Дудинки, побывал на заводе, провел творческий вечер в кинотеатре «Родина». И, конечно, был на «Голгофе», где бил в колокол. Его впечатления от мемориального комплекса противоречивы:

«Скромно все, конечно, сделано. В сравнении с содеянным, в сравнении с тем, что происходило здесь, это должно быть общероссийское покаяние, должно быть общероссийское вложение сил и средств, чтобы создать это пространство, поддержать эту скорбь, это состояние. (Осталось) ощущение чего-то незавершенного, чего-то недоделанного. Обозначено, но, к сожалению, не доведено (до конца). Это, может, даже более, чем национальная трагедия. Поэтому, если это было бы в моих силах, я бы к этому еще вернулся, собрал бы архитекторов, средства, административные ресурсы, и довел бы это до конца».

Лариса Коробенина со своей стороны возражает:

«Возможно, что-то там и не так, как должно быть. Пусть, кто знает, сделает это лучше. Во всяком случае, совершенно понятно, что было не дело, когда бульдозерами это кладбище сравнивали, подготавливали под строительство, когда черепа, кости, останки разных людей (перемалывались гусеницами). О нас же судят так, как мы относимся к кладбищам».

Как рассказывал в Норильске Александр Сокуров, посетить места упокоения жертв «культа личности» ему настоятельно советовала перед поездкой Светлана Алексиевич. Аргументация была та же: о народе судят по тому, как он чтит память тех, кто ушел.

  • print

Оппозиция

Источник http://ru.rfi.fr/rossiya/20171030-po-kom-zvonit-kolokol-norilskoi-golgofy-2

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

avatar