30 марта 2017, 18:05
Фото: Сергей Коньков/ТАСС
Текст: Михаил Кувырко

Если верить МЭР и ЦБ, российская экономика преодолела кризис и вступила в новый цикл роста, который будет уже не очаговым, а «более широким». Действительно, объемы промпроизводства увеличиваются, финансовая система крепнет, а компании показывают рекордную прибыль. Но увы, это лишь половина из необходимых факторов. Что же мешает возникнуть остальным?

О переходе России к новому экономическому циклу заявляет, к примеру, председатель ЦБ РФ Эльвира Набиуллина. Вот ее доводы: «Спад в экономике закончился, ряд отраслей растет опережающими темпами, реальные заработные платы начали расти, есть признаки оживления спроса». Беда в том, что если новый цикл действительно начался, то российская экономика вступает в него с рядом неразрешенных структурных диспропорций.

Третий цикл за 20 лет

«По итогам 2016 года объем прибыли отечественных компаний в реальном выражении достиг максимального уровня за весь период наблюдений»

За последние два десятилетия у российской экономики было два цикла роста. Первый из них начался вскоре после августовского дефолта 1998 года и продолжался без малого десять лет – вплоть до начала мирового финансового кризиса 2008–2009 годов. Следующий оказался вдвое короче: начавшись в середине 2009-го, когда самые острые симптомы кризиса были купированы, а экономика перешла к восстановительному росту, он оборвался резкой девальвацией рубля в конце 2014-го, при этом неблагоприятные симптомы были очевидны еще до падения нефтяных цен и начала «войны санкций».

На протяжении прошлого года правительство и Центробанк не раз заявляли, что экономика вышла из рецессии (то есть прекратила падение) – и вот теперь переходит к росту. Согласно уже неоднократно звучавшему прогнозу главы Минэкономразвития Максима Орешкина, по итогам 2017 года ВВП России может вырасти на 2%.

Принципиальные вопросы, связанных с этим ростом, заключаются в том, какова его природа и какими будут его темпы (вопрос о том, как скоро случится очередной кризис, пока не столь актуален). И здесь опять следует обратиться к предыдущим экономическим циклам, дабы увидеть закономерности.

В цикле 1999–2008 годов было два основных драйвера. После четырехкратной девальвации рубля в 1998-м промышленность получила серьезные преимущества перед резко подорожавшим импортом, что позволило загрузить ее простаивавшие мощности и быстро перейти к подъему отечественного производства. Затем к этому прибавился быстрый рост цен на нефть, которые довольно долгое время держались на сверхкомфортном для страны уровне выше 100 долларов за баррель. Все это, в свою очередь, привело к быстрому росту доходов населения (по крайней мере в столицах и крупных городах) и, соответственно, росту потребления. На пике этого цикла – в 2006 и 2007 годах – ВВП РФ показывал динамику выше 8%. 

На выходе из кризиса 2008–2009 годов динамика была гораздо хуже. После провала экономики на 7,8% в 2009-м, произошел восстановительный рост на 4,5% в 2010-м и еще на 4,3% в 2011-м. Однако уже в 2013-м (то есть еще до санкций) российская экономика стала топтаться на месте – ВВП прибавил всего 1,3%, что близко к зоне статистической погрешности.

Как выглядят планы по замещению импортных товаров российскимиОсновная причина этого, опять же, в самой природе экономического роста. Огромные средства, которые были закачаны государством в банковскую систему во время глобального кризиса, были направлены главным образом не на инвестиции (которые, собственно, и обеспечивают последующий импульс для экономики), а на финансовые спекуляции и стимулирование конечного потребления. Характерная примета первой половины десятилетия – бурный расцвет розничного кредитования, ипотеки и прочих форм торговли деньгами для населения, проникших во все уголки страны. В то же время реальный сектор настойчиво твердил о нарастающей дороговизне денег, препятствующей эффективным капиталовложениям.

Каким будет основной драйвер нового экономического цикла, в который мы, предположительно, вошли, пока сказать довольно трудно. Очевидно, что это не потребление само по себе – доходы населения пока не растут должным образом. В какой-то момент появилась надежда, что значительный стимул экономике придаст импортозамещение, но пока этот процесс заметен лишь в отдельных отраслях типа АПК или химической промышленности (они, собственно, показывали хороший рост даже во время последнего кризиса), а в более сложных сегментах типа машино- или приборостроения ситуация гораздо более сложная.

Но главное, что даже на выходе из кризиса мы наблюдаем очень низкую динамику роста ВВП – всего 2%. Этот наводит на мысль, что на деле новый экономический цикл может быть характерен не ростом, который почувствует большинство населения (по оценке ряда экономистов, для этого требуется прибавка не менее 4% ВВП в год), а той или иной формой стагнации. Тем более что реалистичность даже двухпроцентного роста подчас оспаривается. В частности, Росстатом.

Борьба за каждую цифру

«В текущих условиях это тоже результат», – этими словами несколько дней назад премьер-министр Дмитрий Медведев прокомментировал прошлогодний рост промышленности на 1,3%. Ранее он призывал экономический блок «бороться за каждую цифру».

Его услышали, пример чему – резкий выпад Максима Орешкина в адрес Росстата, который в февральском отчете показал спад промышленного производства на 2,2%: «Опубликованная Росстатом статистика за февраль является нерепрезентативной и по фундаментальным, и по техническим причинам. База прошлого, високосного, года, принятая за основу, и перенос на февраль этого года дополнительных праздничных дней исказили статистические данные».

Коррупция

Источник http://vz.ru/economy/2017/3/30/864225.html