4 апреля 2017, 21:41
Фото: Антон Ваганов/ТАСС
Текст: Петр Акопов

Теракт в Питере, убийство полицейских в Астрахани, нападение на казармы Нацгвардии в Чечне – эти события последних дней показывают, что мы столкнулись с явным обострением террористической угрозы. Противодействие ей – дело в первую очередь спецслужб. Но в оставшийся до выборов президента год тема террора, как и тема коррупции, станут центральными в политической борьбе.

«Власть взрывает Питер, чтобы отвлечь внимание от антикоррупционных митингов». Это обвинение звучит не только со стороны свихнувшихся в ходе «борьбы с режимом» персонажей: намеки на это содержатся и в некоторых западных изданиях. Впрочем, понятно, что и там источником происхождения этих «версий» являются чаще всего отечественные «аналитики».

«Мы увидим, как слова «коррупция» и «терроризм» используют в политической борьбе»

Чудовищность подобной конструкции не смущает ее авторов: в их мире Кремль является воплощением зла. Более «объективные» обличители российской власти ограничиваются намеками или словами о том, что теракт «создаёт хорошее прикрытие для Путина, чтобы ввести более суровые меры против демонстраций» — такие утверждения-предсказания стали общим местом и в отечественных «либеральных» СМИ. Которые пугают свою публику тем, что «сейчас Кремль закрутит гайки».

Впрочем, аудитория невелика, да и реакция предсказуема – пугать друг друга «кровавым Путиным» эти люди пытаются уже почти полтора десятка лет. Не нова и попытка играть на терактах, но сейчас она приобретает новый характер. Предвыборный, а точнее, политической борьбы.

Если цепочка чрезвычайных происшествий, которую мы наблюдали в последние дни, получит продолжение, то можно будет говорить о явной активизации террористического подполья. Атака на казармы Нацгвардии в Чечне, потом взрыв в питерском метро, а утром во вторник и убийство двух полицейских в Астрахани – все это дело рук исламистских террористических групп.

Они могут быть связаны между собой или нет, могут считать себя филиалами «ИГИЛ*» или нет – это вторично, хотя  и очень важно для понимания происходящего. Главное, что мы уже видим – опасность терактов может вернуться в повестку дня. Да, сейчас ситуация как с возможностью для действий террористического подполья,  так и качеством работы правоохранительных органов несравнима с той, которая была в начале века. Ни о каком разгуле террора речи быть не может. Но в обществе, почти отвыкшем от террористической угрозы, повышается и резонанс от терактов.

Последний крупный теракт был в конце 2015 года, когда был взорван наш самолет, летевший из Египта – и это было делом рук ИГИЛовцев, воевать с которыми в Сирии мы начали за два месяца до того. А последний теракт непосредственно в России произошел еще раньше, в Волгограде, в декабре 2013-го – то есть почти три с половиной года назад. В Москве последние теракты были семь лет назад – на двух станциях метро. С тех пор о террористической угрозе стали забывать.

Спецслужбы делают свое дело. Тихо, как и полагается, предотвращают теракты, пасут потенциальных и реальных террористов. Но каждый состоявшийся теракт становится поводом для политических игр – и вовсе не со стороны Кремля.

Путину, как бы его ни ненавидели его враги, не нужны никакие поводы для ужесточения законодательства. Уровень поддержки президента позволяет ему инициировать те поправки в законодательство, которые он считает нужным. И уж в плане обеспечения безопасности нет таких разумных мер, которые бы не поддержало общественное мнение. А уж под них легко можно бы и «подкрутить» и политические правила – так мыслят обличители президента.

Коррупция

Источник http://vz.ru/politics/2017/4/4/864924.html

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

avatar